Выпуск 21 от 21-Nov-11
Выпуск 20 от 24-Oct-11
Выпуск 19 от 30-Sep-11
Выпуск 18 от 16-Sep-11
Выпуск 17 от 02-Sep-11
Выпуск 16 от 05-Aug-11
Выпуск 15 от 25-Jun-11
Выпуск 14 от 11-Jun-11
Выпуск 13 от 27-May-11
Выпуск 12 от 06-May-11
Выпуск 11 от 15-Apr-11
Выпуск 10 от 09-Apr-11
Выпуск 09 от 25-Mar-11
Выпуск 08 от 12-Mar-11
Выпуск 07 от 05-Mar-11
Выпуск 06 от 25-Feb-11
Выпуск 05 от 19-Feb-11
Выпуск 04 от 12-Feb-11
Выпуск 03 от 28-Jan-11
Выпуск 02 от 21-Jan-11
Выпуск 01 от 14-Jan-11

Наш хостинг Rambler's Top100
Rambler's Top100


 

ДОСУГ: истории хоговчан

Шаг в сторону (главы 7, 8)

начало тут

Глава 7.

Роза так громко храпела, что проснулась от собственного храпа.
- Ничего себе... - пробормотала она, открывая заспанные глаза. Ей ещё никогда не доводилось храпеть. Да, в общем-то, удивило её не только это.
Вокруг были совершенно незнакомые места, незнакомая трава, незнакомые деревья. Футах в пятидесяти от неё блестело на «солнце» небольшое озеро, в нём отражался Лемиок, отражался и дрожал, то распадаясь на тысячи мелких Лемиоков, то вновь превращаясь в один большой, похожий чем-то на фиолетовую яичницу...
Роза поднялась, оттряхнула платье, и отправилась к озеру, чтобы освежить лицо, горло, и вчерашние события в памяти.
Она думала:
«Какой здесь, всё-таки, редкостный воздух... в лесу был прекрасный воздух, но там были запахи леса, а тут совсем, совсем другие запахи... а была ли я в лесу? Может быть, этого всего и вовсе не было? Жалко, нельзя проверить, нельзя испробовать отвар, здесь совсем другие растения... нет, да точно это было, я же не дома в ущелье, а снаружи, в незнакомом месте. Сама я не могла сюда придти, я не помню, как я сюда попала, значит, это всё Отшельник...
Но почему он так предательски со мной поступил? Если бы он знал, что я Вейнограден, он с самого начала не стал бы давать мне свои знания, а не из-за происхождения – так из-за чего же ещё? Да, я совершила ошибку. Какую – непонятно, но с отваром же начало невесть что твориться. Но я и раньше совершала ошибку, когда не вовремя варила кабовый отвар. Тогда он дал мне совет, как её исправить. Кстати, где сейчас красный волосок, может, в озере я увижу...»
Но когда Роза наклонилась к озеру, она почти не обнаружила своего отражения, такая прозрачная была здесь вода.
Роза выкопала в земле ямку и налила туда воды. Налила ещё и ещё, пока земля не насытилась, и пока вода не смогла удержаться и не впитаться, и тогда девочка обнаружила, что красного волоска нет, зато есть кое-что поярче: синий волосок.
«Так точно же!» - мысленно воскликнула Роза. – «Я тогда умудрилась выщипать именно красный волосок, от этого и пузыри заполонили всю поляну! Так-так, мило, тогда я смогу сама узнать, какое действие у синего волоса, и что вырастает на его месте... да нет, не смогу. Я почти не знаю отваров, а тем более отваров из этой непонятной травы».
Но это для Розы здешняя флора была незнакома. Человек из нашего мира, попав сюда, не заметил бы, что он на другой планете и вовсе в другом мире, ведь здесь росли редкие берёзы, а у берега озера произрастали плакучие ивы, а трава была обычной травой-муравой, как мы её в просторечии своём называем, да ещё иногда попадался пырей с лопухами. Только лопухи были с голубыми прожилками, маленькие, и усыпанные желтоватыми бугорками, чем совершенно не возбуждали желание к ним прикоснуться. Здесь они назывались не лопухами, а бородавеллами.
Под берёзами обнаружились подберёзовики, и Роза, которой и не такое доводилось есть во время своих странствий, с удовольствием съела эти грибы сырыми.
«Вот» – подумала она, - «Теперь мне, пожалуй, не лучше, чем сестре. Если её забросило к какому-нибудь ягодному кусту, то меня к грибным деревьям, и мы находимся в одинаково неприятном положении. Нет, конечно, только если она не попала в тюрьму».
И едва Роза подумала это самое «в тюрьму», как перед ней немедленно образовалось громадное кубической формы чёрное здание без единого окна. Роза подскочила, но не сообразить было нельзя...
- Тюрьма... - выдохнула она. – Если я сюда попаду, то мне точно будет хуже, чем сестре... Слава Венгарде и Эросу, помощнику её, если Лилие, в самом деле, гораздо лучше...
В тюрьме образовалась щель, через которую мог пройти только очень худой человек. Он туда и прошёл и, поклонившись, провозгласил:
- Храним именем Громоотвода Лай... Эу! – восклицанием закончил он начатую речь, опустив глаза на Розу. – Кто тебя сюда прислал, дитя?
Роза окинула взглядом этого худого человека. Он был одет не в мантию, как Приадонт, и не в балахон, именуемый «белые одежды», как у Отшельника, а в настоящие брюки, одежду, которую Роза отродясь не видела, а грудь его вообще ничего не прикрывало, чего Роза тоже отродясь не видела, но в руках у него был меч, значит, скорее всего, он стражник. «Силой его не взять. Ох! Неужто, придётся втираться в доверие? Как это делает Лилия... улыбкой, кажется, и враньём. Надо попробовать» – так подумала Роза.
- Я сама пришла сюда, – сообщила Роза. – Я скитаюсь по свету, мне нужно пристанище, если я могу найти у вас крышу над головой и при этом не сидеть в камере, я буду очень рада.
- Но как ты сумела нас вызвать?
- Как-как? Разве вы сами не знаете, я подумала о тюрьме.
Стражник ухмыльнулся.
- Это верно! Но откуда ты знаешь, что именно здесь нужно подумать о тюрьме? Роза таинственно улыбнулась.
- Когда долго ходишь по свету, многое знаёшь, и можно стать мудрее тех, кто тысячи дней просиживает на уроках у мудрейших из отшельников.
Стражник снова ухмыльнулся.
- За кое-какую работёнку могу крышу предоставить, и не только над головой! – он почесал мечом шерстнатую грудь.
Роза нахмурилась.
- Какую работу?
- Кормить наших дорогуш-пленничков. Мы только то и делаем, что сторожим, но ведь за этими ребятами нужен глаз да глаз – то есть, в сумме, два глаза! А лучше и три, один на затылке, да неплохо бы ещё на каждой руке по глазу да в мозгах у пленничков по глазочку, чтобы подсматривать их грязные мыслишки! А кормить некогда. Три дня тому назад последняя кормилица сбежала, жаловалась, что пленнички сквернословят много, а стража и тех больше, ха-ха! А ведь крепкая баба была, мне пару раз такую оплеуху влепила, вон, одного зуба нет... Нет, двух! Во-от. А как ушла, так сидят пленнички голодные да вялые. Это, конечно, хорошо, да только помрут ведь, и того и гляди ещё кровососами станут какими-нибудь или никакими-будь! Ха-ха! Тебе как, когда сквернословят?
- Нормально, от мамки наслушалась, – махнула рукой Роза, поняв, что с этим стражником нужно быть проще.
- Ну что, ты у нас живёшь и пашешь, мы тебя кормим, по рукам?
- По рукам! – ответила девочка.
И стражник провёл её в тюрьму, а именно в маленькую комнату с синими каменными стенами и лампой в виде Лемиока, светившей его фиолетовым светом. Там сидела ещё пара стражников в брюках, но ещё и в рубахах. Увидев даму, оба они встали со своих мест и галантно поклонились.
- Левша! – представился один, крепкий и длинноволосый, причём чёлка его была той же длины, что и волосы.
- Громовержец! – у второго было ещё более угрожающее прозвище, и он был самый высокий из всех.
Гологрудый стражник любезно улыбнулся Розе:
- После вас!
И двое других начали ухмыляться.
Роза двинула бровью.
- Вейнограден! – рявкнула она и захохотала, так как её фамилия, пожалуй, была самым угрожающим прозвищем. Или у этого стражника припасено что-то пострашнее?
- Пупочный Канатииик! – страшно прорычал гологрудый, и все четверо залились гоготом.
«Прозвище» Розы, и правда, произвело впечатление, поэтому все её тут же зауважали. Не каждый решится надеть на себя такое имечко! Немедленно был подан и завтрак чемпионов, вожделенная курица – по штуке на каждого, лепёшки из какой-то крупы, фруктовая похлёбка в качестве десерта и берёзовый дар. Затем Пупочный Канатик, как его, к сожалению, приходилось теперь называть, вывел Розу на два слова из комнаты.
- Так ты Вейнограден, ага?
- Ну, да, – ответила Роза. – По-настоящему. Что, пора в камеру?
- Да нет, ты классная, всё нормально, просто интересно, – хохотнул стражник. – Ну, ладно, вот тебе ключи. Фишка вот в чём: ты выходишь в главный шлангенманш... ну, коридор, типа того. Зови его шлангенманш, а? Нам так сподручнее, ха-ха! И говоришь пароль. Пароль новый кажную неделю, у меня спрашивай, я всегда там, где дверь была, почему – не твоё дело. Щас такой пароль: Гарбакряжная жижла в грыжу рыло закрыжла! Запомнила?
- Так, – спокойно сказала Роза. – Гарбакряжная жижла в грыжу рыло закрыжла, так.
Канатик захохотал и захлопал в ладоши.
- Во даёт, а, во даёт! Одурреть можно! Вот, короче, и от этого жижла-грыжла появляются в стенках замочные скважины. Ты суёшь ключ, поворачиваешь, и стена исчезает, а остаётся клетка, где сидит голодный дорогуша и истекает слюнищей! А в клетке есть ящик. Сначала он с твоей стороны открывается – суй еду. Он закроется, откроется у истекающего, и вот уже его слюна в работе, желудок полон, глаза сияют, как Лемиок, и прочая пайезия. Ха-ха! Ты отходишь куда подальше и всё, голая стена. Идёшь дальше и там та же мурнипуляция. Сечёшь, извозчик? Ха-ха!
- Секу, – ответила Роза. – Где мне взять еду?
- Ща! – отозвался Канатик и повёл её в соседнюю комнату. – Гребли грабли бдумц! – произнёс он, (Роза была уверена, что он самолично придумывает эти пароли) и двери комнаты распахнулись.
О, какой запах жареной курицы! О, какой запах фруктовой похлёбки! Стража и пленники, получалось, ели одно и то же. В этой комнате с такими же тёмно-синими стенами полки были уставлены чашами с похлёбкой, подносами с лепёшками, блюдами с курицей и бутылями с берёзовым даром. Разница была только в том, что для стражи курицу и дар разогревали, а для пленников так не старались, и что пленники ели раз в день, а стража два раза.
А в маленьком коридорчике напротив обеих комнат была дверь, которая и вела в главный «шлангенманш».
С этого момента у Розы началась новая жизнь, спокойная и равномерная. Пленники были уже довольно спокойные, смирившиеся со своей участью, или что-нибудь замышлявшие, в любом случае, они не пытались наброситься на Розу и схватить её за платье через прутья решётки. Стражники не сквернословили из уважения к прозвищу и возрасту Розы. Пупочный Канатик охотнее всего беседовал с Розой, рассказывал ей о предыдущих кормилицах, о том, как они с Громовержцем и Левшой шутят друг над другом. Громовержец ходил молча, иногда только что-то бурчал, и то нечленораздельное. Левша научил Розу играть в игру «Подлюга» на щелбаны. Игра заключалась в том, чтобы изобразить как можно больше некрасивых звуков разными частями тела, и кто в конце концов растеряется или звук будет недостаточно некрасив, тот и оказывается «подлюгой». Пока что так получалось, что в подлюгах оставалась Роза, и она не была этим недовольна. Щелбаны – неприятная вещь, но зато она сохраняет хоть какое-то приличие в этой милой обстановке.
Была одна вещь, которая настораживала Розу. На некоторые участки шлангенманша ей не хватало ключей. Пупочный Канатик сказал ей, что там сидят его любимые пленники, старые приятели, и он хочет покормить их сам, но Розу это продолжало настораживать.
В остальном она жила сравнительно неплохо, питалась дважды в день, играла в «Подлюгу», болтала с Канатиком, но всё-таки жалела о предыдущей жизни с гораздо более достойным уважения человеком – Отшельником.

Глава 8.

Да, за завтраком Медиярта была тише воды и ниже травы, хотя она и так всегда была низкой... Видимо, на неё уже успели прикрикнуть. Глазами она буравила Лилию, кинжалом она ковыряла скатерть, но страх перед в первый раз в жизни услышанным отцовским строгим ором держал её в рамках приличия.
Лилия теперь перестала зваться Лилией Вейнограден. Её спросили, каково же её настоящее имя, и чтобы пробудить к себе симпатию она решила всё-таки соврать:
- Элиага Амферайден. – заявила она в ответ.
Теперь её звали только так. Все, за исключением подруги Радиярты, которая при всех звала её Элиагой, а наедине – Лилией.
«Элиаге» выделили комнату для гостей, а король вернулся в свои покои. Никто не вздумал выгонять её из дворца, её многие полюбили, но никто теперь и не звал её принцессой. Девочке пришлось мысленно признать, что с ней поступили справедливо, ведь она на самом деле не принцесса.
С этих пор она жила спокойно... вернее, что там спокойно? Счастливо! Ведь ей продолжали дозволять купаться в королевской ванной и кушать королевские лакомства! Зато она могла уже не бояться, что её разоблачат и выкинут.
Со временем она познакомилась со всеми слугами, что были во дворце, начала выходить в город, даже заглядывать на рынок, где ей, как высокой королевской гостье, дозволялось есть всё, что она только пожелает, а в развлекательных залах ей показывали любые представления.
Через неделю после того, как Лилия стала Элиагой, она обнаружила свою подругу Радиярту в совершенно безумном состоянии, с блестящими глазами и блуждающей улыбкой.
- Что же это с тобой? – спросила Лилия, пощупав пульс на руке Ради и не сообразив, что может означать такое сердцебиение.
- Пойдём, пойдём в мою комнату, тебе скажу, а Мяру мы выгоним, выгоним! – весело приплясывая, воскликнула Радя и, схватив Лилию за руку, уволокла её к себе в спальню.
Медиярты там, к счастью, и не оказалось, Медиярта свисала с балкона, держась за перила и болтая в воздухе ногами, и кричала:
- Ррразойдись! Это вам не зрелище, я трренирруюсь!
А внизу шумела толпа, надеясь поймать свою принцессу, если она упадёт.
И под шум толпы и крики сестры Радиярта выдохнула:
- Я влюбилась!
Лилия понимающе улыбнулась, хотя на самом деле ничего не понимала.
- Да? И какой он?
Радя закатила глаза, сияя улыбкой, и прижала руки с сердцу.
- Он – ох!!! – обозначила она.
- М-м-м! – ещё более понимающе и даже как-будто ностальгически промычала Лилия. – Вот это да... высокий?
- Да!
- С шевелюрой?
- Да!!!
- Красивый?
- ДА!!!
- Ласковый?..
- ДААААА!!!
- Чего орёшь, я тренируюсь! – послышалось с балкона.
Радя понизила голос и заговорила подруге на ухо:
- Он пишет мне стихи! Вот, послушай: Безумным от любви к тебе я быть не должен! Я должен быть холодным и твёрдым как скала. Но не могу исполнить это, видя твоё ложе и наслаждаясь зрелищем того, как ты спала... О, небо, море, Лемиок! Как не любить тебя я мог? Как мог всю жизнь не знать тебя и лгать себе, других любя? Спасибо, милая принцесса, за то, что ты явилась мне, за то, что всё же, наконец-то, от поцелуев я краснел, спасибо, что понять дала мне суть любви и страсти нежной, меня ты в слуги обрела, и наша свадьба неизбежна... - и Радя расплакалась от избытка чувств, и Лилия тоже расплакалась.
Когда накатившие чувства откатили, Лилия спросила:
- Так ты выходишь замуж?
- Нет, ещё нет, но обязательно выйду! Я жду, когда он сделает мне предложение.
Лилия помрачнела. Кто знает этих красавцев? В большинстве своём они подлецы... вдруг, не сделает он ей никакого предложения, а просто будет всё время вскользь писать о свадьбе, чтобы Радя поверила в его надёжность? Но она не стала беспокоить подругу, зная, что может ещё и навредить.
- А вот, послушай, я всё заучила наизусть! – не успокаивалась Радя. – Когда губы наши пламенем объяты, когда сердце наше на двоих одно, вспоминаю чаще: мы же не женаты! Не сбылась ещё мечта из обоюдных снов! Смотри, смотри, как он часто думает об этом!
- О чём?.. – грустновато спросила Лилия, забыв о том, что Радю нельзя беспокоить.
Но Радя ничего не замечала и не беспокоилась.
- О свадьбе, о свадьбе, милая! Как он об этом думает, как он мил, как он чудесен, как он наполнил и разнообразил мою жизнь, как я счастлива, как я влюблена, как я рада, как я безумна, ах, как я безумна! – и она залилась глухим смехом, уткнувшись тонким носом в подушку.
Но Лилия зря беспокоилась. Радин возлюбленный спустя ещё месяц стал её мужем, и теперь не было покоя от их бесконечных милований и лобызаний. Первую неделю Лилия не могла найти ни минутки, чтобы поговорить с Радияртой, и ей пришлось ближе сойтись с королём и слугами, но потом Радя стала уделять ей время. Только всё равно разговаривать она могла только о своём дорогом и возлюбленном муже, и Лилия уже сама перестала хотеть с ней говорить.
Но спустя ещё какое-то количество времени она поняла, что можно поговорить и с самим возлюбленным. Его звали Амурса́н, он был действительно высоким, но гораздо ниже короля, и действительно красивым, и в этом он королю не уступал. Красивее всего была его блестящая, пышная, длинная шевелюра каштанового цвета, Лилия, разговаривая с ним, чаще любовалась шевелюрой, чем глядела в глаза. А разговаривать с ним можно было о Раде, о поэзии, и о временах правления Венгарды и Эроса, помощника её. Лилия не рассказывала ему о том, какая была Венгарда, ведь во-первых ей нельзя было повсюду рассказывать всем подряд о матери, а во-вторых она не могла ничего о Венгарде знать, ведь её саму зовут Элиага. Зато Амурсан рассказывал ей об Эросе, с которым ему лично пришлось сражаться, и которого он лично искалечил. Лилия даже захотела сама искалечить этого Амурсана за то, что он так поступил с её отцом, но она удержалась, да это было бы и глупо.
Так шла жизнь Лилии во дворце. Немного получше, чем у Розы, не правда ли?

продолжение следует...

Зоя Экшен

Журналист


Комментарии читателей

Зоя, а я ждалаааааа!
Недотыкомка

А что ты ждалаааа?))
Зоя Экшен


Оставьте свой комментарий

Ваше имя:

Введите число, которое видите:
   59982